НОМЕР ТЕКСТА ДЛЯ СМС-ГОЛОСОВАНИЯ: 14237 ГОЛОСОВАТЬ!
Третьего июня Настя с утра сдала зачет по дифференциалам, потом с Сашкой, своим другом и поклонником отправилась посидеть в бесплатном интернете. За соседним компьютером сидели двое ребят и обсуждали профессора Троицкого. - Ты представляешь, - говорил один, - выхожу сегодня из библиотеки, что на историческом, а на меня налетает сам Троицкий, едва с ног не сбил. Я отскочил, а он побежал дальше. Нашел место, где бегом заниматься. - Большие люди – срочные дела. – Заметил другой. – Наверное, спешил на выгодную сделку. Настя улыбнулась, рисуя в воображении, как по коридорам мчится солидный профессор Троицкий. Юрий Львович в прошлом году преподавал на ее курсе историю. Читал лекции на протяжении целого месяца. Потом его сменил другой преподаватель. Настя вспомнила, как мальчишки обсуждали тогда дорогие машины и новый антикварный магазин Троицкого. Посидев немного в интернете, Настя повела Сашку в библиотеку. Дело в том, что Настя давно хотела почитать Камасутру, но сама не решалась запросить в библиотеке такого рода литературу, потому как девушкой была стеснительной. Да, такие еще иногда встречаются, но их мало кто замечает опять же из-за этой пресловутой стеснительности, а также способности удачно мимикрировать в обществе. Итак, Настя сочинила для Сашки историю о том, что у нее на абонементе уже набрано слишком много книг, и больше ей не выдадут ни одной. А для курсовой срочно потребовалась книга – и Настя с невинно просящим взглядом вложила Сашке в руку листок с запросом. Сашка не стал ей отказывать в такой безделице, лишь побурчал, что сама, без его сильного плеча, она ничего не может сделать. Выстояв длинную очередь к окошку, Сашка протянул молодой работнице библиотеке запрос. Девушка, загадочно улыбаясь, ушла искать нужную книгу. Сашка воспринял ее улыбку как подтверждение собственной неотразимости и сам улыбнулся в ответ, обнажая кривые желтые зубы. Настя устроилась на подоконнике, подальше от Сашки, и оттуда наблюдала, как ее ухажер добывает эротическую литературу. - Настюха, ты будешь читать Камасутру в читальном зале? – громким голосом спросил, наконец, Сашка, оглядываясь, куда же делась Настя. Она же, не ожидая такого подвоха со стороны Сашки, изо всех сил делала вид, что ее зовут иначе, и с Сашкой она вообще незнакома. - Настюха, я не понял, в чем дело? Ты Камасутру будешь читать или нет? – не унимался он. Настя спрыгнула с подоконника и, краснея, направилась к выходу. Сашка догнал ее у самой двери, схватил за одежду и потащил к окошку, где делал заказ. - Что с тобой, Настюха? Ты берешь Камасутру или нет? В зале было много людей, и все они уставились на Настю и Сашку. Кое-кто даже тихонько хохотал. - Я не буду читать в читальном зале, - тихо выдавила из себя Настя и, совсем раскрасневшись от стыда, выбежала вон. Сашка, не понимая, в чем дело, побежал за ней. Настя так и не рассказала ему о причинах своего внезапного смущения. Сашка собирался проводить ее до остановки, но встретил ребят с потока и ушел с ними на пиво. «Завтра снова не придет в университет, - подумала Настя, - опять напьется». Ей не нравился тщедушный и сутулый Сашка, не нравились его крупные кривые зубы, его ужимки, не нравилось то, что он любит выпить, но позволяла Сашке ненавязчиво за ней ухаживать, да и просто составлять компанию. В троллейбусе Настя стояла рядом с ухоженной старушкой, которой никто не уступил места, и она громко, на весь салон обсуждала, какая сейчас невоспитанная молодежь пошла. От ее бурчания у Насти разболелась голова. Троллейбус ехал медленно, то и дело останавливаясь в пробках, а тут еще и траллеи соскочили. Головная боль нарастала, в глазах помутнело, в ушах и висках стучал пульс. В голову лезли какие-то странные мысли об изменение русла реки за тысячи лет, в памяти всплывали древние письмена, которых она никогда в своей жизни не видела. Почему-то показалось, что рядом с ней сидит профессор Троицкий. Ощущался даже запах его дорогого одеколона. Разболелась губа, почувствовалась шероховатая рана на ней. Ноги словно налились свинцом и подкосились. «Девушка, держитесь за поручни» - грубо крикнула ей женщина, на которую Настя стала падать. «Люди, посмотрите, она же пьяная» - зло сказала старуха, которая до этого обсуждала невоспитанную молодежь. От обиды, боли и беспомощности хотелось расплакаться. Теряя сознание, Настя, ощутила, что ее проглатывает нечто бесконечное, всесильное, то, что сильнее тьмы и даже сильнее самой смерти; и первобытный ужас, отнимающий всякую мысль о спасении, ледяным смерчем пронесся по венам, парализуя каждую клеточку ее тела. Словно бы ее поглотила черная пустота, но за ней, как за тонкой стеной дышало нечто, у чего нет ни начала, ни конца, и зыбкая грань грозилась лопнуть, развезгнувшись перед чем-то сильным и непостижимым. Сквозь дурман, услышала, как кто-то сказал: «Вы что, не видите, ей плохо. Уступите место!» Ее усадили, похлопали по щекам. Пооткрывали окна. Кто-то дал глотнуть минералки. Голова перестала болеть, вернулись силы, потихоньку стал развеиваться ужал перед тем «нечто». Правда, еще долго сохранялось такое мерзкое состояние, будто бы ее разобрали по атомам, перемешали, а потом бросили все в кучу, как есть. Настя не с первой попытки смогла определить, где находится. Скандальная старуха, наконец-то замолчала и ушла в другой конец салона. Участливые женщины наперебой советовали ей обязательно питаться по утрам, есть сливочное масло и яблоки. Дома рассказала матери, о том, что в троллейбусе ей стало плохо. Мать выпроводила постоянно орущих младших сестер и брата гулять во двор, одолжила у соседки сверху тонометр, измерила Насте давление. Оно оказалось в норме. «Ты случайно не беременна?» - спросила мать с подозрением и некоторой иронией. «Да как ты могла об этом подумать!» - возмутилась Настя, которая до сих пор даже ни с кем не целовалась – не с кем было, не с вечно пьяным Сашкой же, в самом деле. А матери было чего опасаться – старшая дочь Анька забеременела в восемнадцать, будучи не замужем. Отца ребенка, бесперспективного лоботряса, с трудом заставили жениться. Теперь вот живут вдевятером в трехкомнатной квартире. Правда, Настя не походила характером на старшую сестру. В свои неполные восемнадцать она не гуляла по вечерам в компании сверстников, не умела флиртовать, хорошо училась, была невзрачной и неприметной. Вообще, тяжело быть красавицей, донашивая вещи за матерью и сестрой. С бедностью красота плохо уживается. Настя была обычной девчонкой, одной из миллионов в пыльном каменном городе, которые с чудесным блеском в глазах верят, что мир – прекрасен, что в будущем они добьются всего, чего хочется, стоит только пожелать и приложить капельку усилий. Она все еще воображала, что у нее все получится, ведь у нее была уйма юной энергии, острый ум и вера в собственные силы. Ее мать в свое время тоже была такой, может только немного наивней. Потом она вышла замуж, родились дети. Усилий она в жизни прилагала очень много, но вера в чудо исчезла. На следующий день, завершив дела, Настя отправилась с девчонками побродить по магазинам в центре города. В кармане у нее, кроме денег на обратную дорогу, оставались тридцать пять копеек – не хватит даже на булочку, но поглазеть на модные новинки, которые она не может себе позволить, было приятно даже без денег. Девчонки, хохоча, шли по бульвару, заходили в дорогие магазины. Самая смелая из них даже примерила роскошную норковую шубу, соврав продавщице, что отец обещал на день рождения подарить ей такую. У Насти опять разболелась голова, не так сильно, как вчера, но скоро боль прекратилась. Однако возникло неясное видение, будто она гуляет в сквере, расположенном неподалеку, возникло ощущение, что за ней кто-то следит. Рядом пульсировало ужасное, готовое поглотить ее «нечто». Оно осторожно дышало, наблюдая за ней и опасаясь вспугнуть – это Настя ощущала каждой своей частицей. «У меня что-то ноги гудят,- соврала она подругам. – Пойду домой» – и побежала к ближайшей остановке. Когда ее троллейбус тронулся, Настя почувствовала, что ужасное «нечто» остается позади, в сквере. В пятницу выдали стипендию. Мать обещала добавить к стипендии еще денег и купить Насте туфли, но у нее были свои виды на полученную стипендию. От подружек Настя узнала об опытной колдунье и гадалке, которая, вдобавок ко всем своим достоинствам, недорого берет за работу. Подруга ее привела в небольшой частный домик на окраине города. Колдунья за столом, покрытым красным бархатом, под старинным абажуром, разложила карты, рассказала ничего незначащую чепуху о казенном доме, ранней и поздней дороге, бубновом, крестовом и пиковых королях, крестовой даме с ее проблемами. Настя подробно, с замирающим от волнения дыханием, рассказала, что ее преследует нечто ужасное. Колдунья сказала, что это на нее навели порчу, покатала вокруг ее головы вареным яйцом и заверила, что теперь все будет в порядке. Напоследок продала ей оберег, помогающий от всяких бед. В самом, деле, после визита к колдунье, Настю некоторое время не преследовал тот ужас. Правда, она чуть было не попала под колеса автомобиля, когда неосторожно перебегала дорогу, но будто бы невидимая рука отбросила ее в сторону. Из машины вышел перепуганный водитель и рассказал о том, что у него внезапно отказали тормоза, но вдруг будто бы кто-то вывернул руль в другую сторону, и автомобиль направился по касательной к бордюру. Настя мысленно поблагодарила гадалку за оберег, который действительно помогает. И еще Настя поссорилась с Сашкой. Тот случайно узнал от друзей, что за книга эта Камасутра, и, осознав, почему над ним в библиотеке хохотали, был взбешен. «Я и не знал, что ты такая, - обиженно шипел Сашка, зажав Настю в углу и стараясь не говорить слишком громко. – Из-за тебя я так опозорился. Если бы я знал, что это за книга, я никогда бы ее не стал спрашивать. Надо мной все ребята с потока теперь хохочут. Как ты могла?..». Настя жалела только о том, что не догадалась забрать у Сашки запрос, и вообще, что втянула его в это дело. Правда, через неделю Сашка перестал дуться и снова провожал ее до остановки. В конце июня Настя уже почти сдала сессию – оставалось два несложных экзамена, и договаривалась с родственницей, которая работала в магазине о том, чтобы летом подработать на выносной торговле мороженным. За день до предпоследнего экзамена столкнулась в коридоре с Антоном из группы прикладной математики. На их математическом факультете Антон был мажором, приставалой, и вообще, полным отморозком: облапывал девчонок, воровал конспекты, запускал вирусы в компьютерном зале. Настя буквально налетела на него, задумавшись о чем-то своем. «А-а-а, попалась» – Антон, высоченный мускулистый балбес, заключил ее в объятия и попытался схватить за грудь. Настя изо всех сил пыталась его оттолкнуть, желая вырваться из объятий. И ни Сашка, и никто из одногруппников не был намерен за нее заступиться – с Антоном никто не хотел ссориться. Помощи ждать было неоткуда. Неожиданно Настя опять почувствовала, что рядом с ней находится ужасное «нечто». Показалось, будто бы она стоит на улице, рядом со зданием университета. Вокруг нее стоят человек десять крепких ребят и Ольга Павловна с экономического, которую студенты не зря прозвали Черноротой. ***** Троицкий оформил все разрешения на раскопки, заказал технику. Ребят на раскопки решил взять своих – студентов с кафедры археологии. Все, как на подбор, высокие, мускулистые – могут долго копать. Некоторые из них даже не были лишены зачатков интеллекта. Троицкий предложил Натану подъехать в университет, познакомиться с ребятами, с которыми предстоит работать. Ольга привезла Присли на факультет, и тот разговорился со студентами - археологами. Он рассказывал ребятам о том, что на пустыре в их городе он обнаружил сгоревший дом начала 18 века. Следов былого строения уже не осталось. Но анализ грунта с того места показал, что тут был пожар. Если провести там несложные раскопки, то, возможно, удастся найти каменные и металлические предметы. Ребятам его рассказ был неинтересен, и они его слушали с нескрываемой скукой на одухотворенных лицах. Их более интересовало, как часто Присли качается, сколько выжимает. Вышли на улицу, пошли к административному корпусу, где обещал быть Троицкий. Все это время у Присли снова было ощущение, что где-то рядом находится источник его видений, тот самый, который преследовал сразу после прибытия в этот город. Когда же он с ребятами приблизился к административному корпусу, возникло довольно четкое видение: какой-то здоровенный нахал зажал его, то есть, ее, в углу и самым бесцеремонным образом лезет под блузку. Девушка его отталкивала, сопротивлялась, что есть мочи, но силы были не равны. Вокруг собрались ребята, предвкушая веселье, и Сашка, ее кавалер, тоже был среди них. Никто за девушку вступиться не собирался. Присли среагировал молниеносно – удар коленом в пах, затем оттолкнул нахала, а потом заключительный удар ногой в корпус – несильно, чтобы избавиться от обидчика, но не искалечить его. Согнувшись пополам, Антон отлетел метра на два и глухо упал на пол. Настя замерла, перепуганная и не понимающая, как это у нее вышло. Подруга схватила Настю за руку и потащила вон. - Побежали быстрее, пока он не поднялся. - Я тебя убью, сучка! – захрипел вслед Антон. - Это он может, - с философским спокойствием прокомментировал еще один юный представитель сильного пола. Мало чего соображая, Настя вслед за подругой вылетела из корпуса. В мозгах у нее отражалось сразу две реальности. Было обидно, страшно, хотелось побыстрее попасть домой и спрятаться под одеяло. Неподалеку притаилось «нечто», с каждым разом все осторожнее и искуснее заманивающее ее в сети. С ужасом Настя увидела, что на ступенях у корпуса действительно стоит Черноротая в окружении ребят. Все они были с исторического, за исключением одного – высокий, смуглый, с черными волосами ниже плеч, ухваченными в хвост, он выделялся среди остальных. В нем было что-то до боли знакомое, хотя Настя была уверена, что видит его впервые. Не отрываясь, этот человек смотрел на Настю, и она ощущала с его стороны жадное любопытство. Еще немного, и две реальности соединятся. На мгновение она встретилась с ним взглядом, и все поняла - ужасное, беспредельное «нечто» скрывается за его колдовскими глазами, он и есть источник ее ужасов. Саму себя она видела будто бы со стороны его глазами, и понимала, что он тоже ее узнал. Не ощущая ни слабости, ни иных надвигающихся болезненных признаков, Настя грохнулась в обморок - первый раз в жизни. Присли с любопытством ожидал, когда же пред ним откроется другая сторона его видений. Вот, дверь открылась, выбежала одна девчонка, за ней другая – невысокая, в той самой клетчатой юбке и кофточке, очевидно, с чужого плеча, на голове - блондинистое безобразие из вьющихся пушистых волос, которые в беспорядке падали по спине ниже пояса. Сама не полная, но и не худенькая – фигура греческой богини, неактуальная в наши дни. На доли секунды осчастливила его взглядом – острым, словно бритва, стальным, твердым, холодным – кажется, сейчас зазвенит металл и искры полетят. Было ясно, что это - она. Ее ни с кем нельзя было перепутать. Замерла у порога – испугалась. Ее сердце бешено колотилось, казалось, его удары заглушают уличный шум. Мгновенье спустя, девчонка грохнулась прямо у двери. Отключилась реальность с ее стороны, будто вытащили шнур из розетки. Присли бросился к девчонке, быстро пощупал пульс – еле слышен, посмотрел зрачки – на свет не реагируют. Отметил, что глаза у нее действительно стального цвета – ни серые, ни голубые, а именно стальные. Стал приводить ее в чувство – ритмично нажимать рукой в районе грудной клетки. «Делай рот в рот» - советовали из собравшейся вокруг толпы. Сделал. Изо всех сил старался убрать видение, которое приводило девушку в ужас. Удалось. Настя открыла глаза – перед ней склонился тот самый человек, которого она испугалась, смотрел прямо ей в глаза мягким бархатистым взглядом. Незнакомец был молод, но в его зрачках отражалась седая вечность, он был красив, но внутри его скрывалась беспредельная пустота, ужас и темная сила. Сейчас того «нечто» Настя не ощущала, но точно знала, что оно здесь, перед ней, в этом обличьи. - Кто вы такой? – спросила она, изо всех сил слабыми рученками отталкивая незнакомца. - Зови меня Натх, - сказал он тихо, с акцентом, с таким длинным «х», словно шелест ветра. Мало кому он называл это имя. «Должно быть, с таким тихим шелестом, змея подкрадывается к своей жертве», - подумала Настя. – Я отвезу тебя домой, - продолжал он, – здесь недалеко моя машина. Ты вот как сильно ударилась. - Некогда нам припадочных по домам развозить! - громко заявила стоявшая неподалеку Черноротая. – Сама доберется. - Замолчите, Ольга! – приказал Присли совершенно другим тоном. - Спасибо, я действительно сама доберусь,- сказала Настя. Она быстро поднялась, не чувствуя боли от ушибов, и убежала, быстро, чтобы ее не догнало «нечто». «До скорой встречи» - сказал он ей мысленно. Фраза отразилась в мозгах убегающей Насти, а вместе с ней, на мгновение, как вспышка, ощущение всесильной, пугающей бесконечности. Уже, заскочив в свой троллейбус, Настя ощутила боль в спине и в затылке, где она стукнулась при падении. Еще долго она пыталась осмыслить все, что с ней сегодня произошло, но всего она не понимала, да и понять боялась. Оглядываясь по сторонам, она явилась через три дня на последний экзамен. - Как ты после обморока? – спросил ее Сашка. - Да не тушуйся, весь поток в окно видел, как ты грохнулась. Или это ты так ухажера богатого зацепить хотела? - Что ты вообще мелешь?! – возмутилась Настя. - Ну не надо оправдываться. Знакомые ребята с исторического рассказали, кто тебе делал искусственное дыхание. Большая шишка. Сам Троицкий перед ним стелиться. Сэр Натан Присли, лорд английский собственной персоной. А я-то думал, что ты честная девушка, а ты такая же, как все. - Только не надо сцен ревности, пожалуйста. Где ты был, когда Антон меня лапал? Стоял в сторонке да молчал? А когда я в обморок упала? Через окно наблюдал? Какой же ты зараза, Сашка! Не смей больше предъявлять мне никаких претензий. Лучше пойди и набей этому сэру его английское лицо. - Еще чего?! – хмыкнул Сашка. - Я никогда за бабу драться не полезу. - Ну да, я знаю, ты только за водку полезешь драться. - Я вообще человек мирный, вменяемый. Драться – это скорее по твоей части. - И правда, Настюха, - вмешался их одногруппник,- чего ты к Сашке прицепилась? Он у нас нежный, щупленький, рядом с такими амбалами, как Антон, даже вздохнуть боится. Санька беречь надо, в темное время суток домой провожать. А тебе, Санек, с Настей теперь, должно быть, ничего не страшно. Ты видел - любому пасть порвет. И оба молодых человека рассмеялись. Настя возмущенно отвернулась. После экзамена пошла домой. Рядом плелся Сашка и неуместными шутками пытался вернуть ее расположение. Настя на него дулась и по дороге наговорила немало нелестных слов. Как только вышла на улицу, возникло ощущение, что за ней следят. Видений не было, но она каждой клеточкой своего тела, каждым атомом ощущала присутствие того «нечто» поблизости. Оглянулась вокруг – никого подозрительного. Покрепче взяла Сашку за руку – чтобы не убежал, - и зашагала дальше. Завернула за угол, и тут путь ей преградил Присли. Настя толкнула Сашку в его сторону, мгновенно развернулась назад и хотела бежать. Присли увернулся от Сашки и быстро схватил Настю за руку, выше локтя, не больно, но крепко. Громадный, побольше Антона - от такого не вырвешься. Смотрел на нее по-доброму, бархатным взглядом. - Ну вот и встретились снова. Что же ты постоянно бегаешь? Ну не выдирайся, на нас люди смотрят. Пойдем, я тебя покормлю, а то ты вон какая слабенькая, в обмороки падаешь. Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю. - До завтра, Настюха, - бросил Сашка и исчез в неизвестном направлении. Настя мысленно обозвала сбежавшего Сашку трусом и поняла, что Присли сопротивляться бесполезно. Лучше пойти добровольно, не то ее могут оглушить, кинуть в багажник машины, загипнотизировать, или сделать еще что-то ужасное. Не отпуская ее руки, Присли отвел Настю в кафе неподалеку. Первый раз ее водили в кафе, если не считать кафе-мороженого в детстве. Присли усадил ее за столик, и только после этого отпустил руку. Кушать Настя действительно хотела. Присли заказал ей супчик и блинчики со сметаной. Посмотрел ей прямо в глаза, тихо произнес: - Оказывается, ты действительно существуешь. Какая же ты молоденькая и глупая… Его взгляд и голос парализовали волю, проникал в самую суть естества, и даже глубже, но Настя старалась не потерять над собой контроль. Почему-то засмущалась из-за своих стоптанных туфель. Вспомнила о том, что ей сегодня о Присли рассказал Сашка, а также о маньяках – насильниках и убийцах. А о пережитом недавно ужасе, когда «нечто» едва не поглотило ее, она ни на секунду не забывала, потому присутствие Натха действовало на нее, словно прикосновение к обнаженным нервам. - Я сразу не понял в чем дело, когда почувствовал тебя. Потом не поверил, что это случилось на самом деле. Мне жаль, что для тебя это произошло так неожиданно и страшно. Для обычного, слабого человека, это тяжело принять. А ты такая неопытная. Официант принес заказ. В его присутствии Настя немного осмелела и встала из-за столика. - Прошу, не уходи, - тихо шептал Натх, глядя ей в глаза. – Я должен о многом рассказать. Настя отвела взгляд, чтобы он окончательно не загипнотизировал ее. В его зрачках пульсировала та бесконечная мощь, которая ее пугала. - Мне надо в туалет, - соврала Настя. - Неправда. Останься. - Но мне действительно надо. Вы что, меня не пустите? - Пройдите в коридор, и налево,- подсказал официант. - Я провожу тебя,- предложил Натх. Он знал, что она затевает, - поняла Настя. - Вы меня хотите проводить в туалет? Не надо, это смешно. Я скоро приду. Настя взяла сумочку, улыбнулась Натху – она хотела, чтобы он видел ее улыбку. Старалась думать о том, какой он милый и внимательный. Никаких мыслей о страхе и опасности! Неторопливо пошла. Присли вместе с официантом смотрели, как Настя вышла в коридор, а потом вдруг резко помчалась на улицу. Присли бросил официанту купюру и побежал за девушкой, но ее уже и след простыл – она прыгнула в первую попавшуюся маршрутку, идущую в неизвестном направлении, и уехала. Через несколько остановок вышла, и села в свой троллейбус. Там она, наконец, поняла, что ее больше никто не преследует. Руки ее покрылись мурашками и дрожали мелкой дрожью, горло сдавили подступающие слезы. Она сдержалась – негоже, словно ребенок, рыдать при людях. Теперь с каждым днем она сама становилась сильнее. ***** Раскопки начали на окраине Заречного, рядом с жилым микрорайоном. В километре отсюда протекала река, а вдали виднелись каменистые холмы, поросшие соснами. Присли указал на пустырь перед микрорайоном, заросший кустарником, со следами строительного мусора: «Это тут». К работе приступили экскаваторы. На глубине около полутора метров ковш наткнулся на деревянные бревна. Далее копали лопатами. «Здесь было селение, предположительно 18 век, - пояснил Присли Троицкому. -Вероятно, его смыло селью – тут рядом холмы, река. В то время русло реки пролегало гораздо ближе». Отрыли остатки нескольких бревенчатых изб, скелеты людей в сгнившей от времени одежде. Нашли много домашней утвари, иконы, остатки книг, ржавые кремниевые ружья. Вокруг котлована выставили круглосуточную охрану, разогнали мальчишек, которые сбежались к месту раскопок со всей округи. Троицкий суматошно носился в отрытом котловане, потом вырвал у студента лопату и начал сам копать. «Это чудо! – захлебывался он от восторга, - Подумать только – екатериниские времена! Как все прекрасно сохранилось!» На радостях Троицкий расцеловал Присли и подарил ему одну из найденных икон и хорошо сохранившуюся саблю. - Надо убрать отсюда все, что имеет какую-либо ценность и рыть глубже, - сказал Присли. - Что? - не понял Троицкий, - Зачем глубже? Мы и так нашли то, чего хватит не на один музей и парочку диссертаций. Тут работы на добрый десяток лет. - Нет, - твердо возразил Присли, - я не за этим приехал. Мы будем рыть дальше. Поверьте, там, внизу, находится то, что представляет гораздо большую ценность. - Вы меня не убедите. Какая еще ценность? Почему мы должны уничтожить вот это все? – Троицкий нервным жестом указал в сторону котлована. - Тысяч десять лет до нашей эры, - кратко сказал Присли. Троицкий замолчал. Еще некоторое время он осмыслял, что ему только что сказали, потом потребовал коньяка без закуски, выпил залпом. - Ройте, - наконец разрешил он. На этот раз рыли значительно дольше, безжалостно калеча фундаменты 18 века. В земле более ничего обнаружить не удалось. «Глубже!», - командовал Присли. Троицкий молча сжимал кулаки – неужели он зря его послушал? Правда, Присли всегда интересовался чем-то гораздо более древним, чем восемнадцатый век, поэтому оставалось только верить его интуиции. Работали не одну неделю. Вырыли котлован более десяти метров глубиной, когда обнажился камень. Лопатами отрыли глыбу из серого камня, в два человеческих роста. Когда ее очистили от остатков земли, обнажилась грубая фигура языческого божка. Троицкий, плача, схватил Присли за полы куртки. - Как, как ты об этом знал? – надорванным голосом вопрошал Троицкий. Присли сослался на свою последнюю книгу по статистической обработке геологических, исторических и прочих данных. Троицкий в математике не был силен. В тот день, уже вечером его увезли в больницу с обширным инфарктом. Отрыли еще несколько подобных божков, стоящих по краю круглой каменной плиты, исперщленной орнаментом. Присли, наконец, потерял английскую невозмутимость и тщательно фотографировал каждый сантиметр находки. Недалеко от плиты обнаружили человеческие останки, а также украшения из камня, золота, меди, черепки глиняной посуды. Охрана обыскивала каждого, кто хотя бы на минуту покидал место раскопок, Останки растений, найденные в порах плиты, и кости отправили на радиоуглеродный анализ. «Двенадцать – четырнадцать тысяч лет до нашей эры» - пришел вердикт. Троицкий вырвался из больницы уже на седьмой день и примчался на раскопки. Присли показал ему небольшую пластину из белого металла, покрытую орнаментом. Пластина была круглой формы и абсолютно не имела следов коррозии. «Это я заберу себе, - сообщил Присли. - Как договаривались». Раскопки продолжались до самых ноябрьских дождей и первых заморозков, пока не было принято решение временно приостановить работы до весны. Юрий Львович Троицкий, вернувшись с раскопок, решил отметить находку, а заодно и день рождения свой жены поистине со славянским размахом. Это событие широко разрекламировали в прессе как научное и культурное мероприятие, и провели в элитном ресторане в центре города. В числе приглашенных были политики, крупные бизнесмены, известные деятели искусства и прочая придворная челядь со своими стареющими женами и костлявыми дочками. Да – да, именно с дочками, которые ради разрекламированного заморского жениха сэра Натана Присли в тот день отказались от кислотных тусовок в модных клубах. Приехал из Москвы даже сам Троицкий – старший. Присли явился в ресторан на своем спортивном автомобиле в сопровождении Ольги. Для нее было полной неожиданностью, когда она увидела Присли не в драных джинсах, а в идеально сидящем костюме и при запонках с крупными бриллиантами. Высокий, с точеными чертами лица, он смотрелся необыкновенно благородно. Ольга тоже выглядела великолепно в длинном темно-зеленом платье, крой которого позволял любоваться ее прелестной спиной, и в драгоценностях из белого золота с изумрудами. Ее фото вдвоем с Присли тиражировалось потом на первых страницах всех областных газет, а позже – в глянцевых журналах. В центре банкетного зала, под стеклом, демонстрировались наиболее ценные находки с недавних раскопок. Тут были старинные иконы, казацкие сабли, мушкеты, старинная утварь, ювелирные украшения, древние предметы культа из камня и драгоценных металлов. Знающие люди понимали, что это все потом можно будет купить на аукционе или просто в антикварных магазинах, которые принадлежат Троицкому - младшему. Планировалось, что центральным лицом празднества будет сэр Присли. Он произнес небольшой, не лишенный юмора спич по поводу результативных раскопок, поблагодарил за оказанное содействие местную власть в лице Юрия Львовича, а также студентов-археологов, которые на празднестве не присутствовали. Дамы, в основном те, которым уже было за тридцать, отметили мужественный торс и завораживающие колдовские глаза сэра Присли. А Ольга с интересом наблюдала за этими дамами, предвкушая, как они потом наткнутся на полное отсутствие интереса к их дражайшим персонам со стороны Натана. Присли формально побеседовал с важными людьми, а затем уединился на балконе с малоизвестным профессором Семиноженко. Громко споря, они до утра обсуждали какую-то математическую модель. «Ничего не поделаешь, сэр Присли – настоящий фанат своего дела» - оправдывался Троицкий - младший перед влиятельными гостями. Утром никто и не заметил, что Присли куда-то подевался. Даже охрана не видела того, как он поснимал со своей машины все маячки и прицепил их к машине Троицкого – старшего. Это обнаружилось потом, когда охрана Сашки Троицкого чуть не перестреляла людей, которые преследовали его, и работали, как оказалось, на его брата.
Для тех кто хочет, но не может (on-line техническая помощь):
Александр
994445
Авторские права на размещенные тексты принадлежат их авторам. Перепечатка материалов запрещена без размещения гипер-линка www.litclub.us и имени автора материала.
За содержание рекламных баннеров ответственность несут рекламодатели.
Кнопки Литклуба>>
Александр