Hands
Разгоняя плотный воздух по углам,
Я наполню эту комнату сияньем.
Обернись. Смотри в глаза. Отныне нам
Бороздить вдвоем просторы мирозданья...

Пусть руками неудобно говорить -
В суету нам погружаться не пристало.
Только люди, неспособные творить,
Выживаньем занимаются уcтало...
* * *

Его дерзость и мужественная красота провоцируют меня на кокетство:

Camelia
Ты устало занимался выживаньем.
Я размешивала облако в стакане,
зацепляясь мыслями за грани...
Нам судьба играла на баяне
танго (не запомнила названья).
Оба мы искали пониманья:
я - в гранёном бурями стакане,
ты на неразложенном диване...
* * *

И тут этот негодяй выдаёт мне такое:

Hands
Южный ветер дым несет и стоны,
Демон смерти сеет страх и смуту,
Я в рядах защитников Диона
Умираю каждую минуту.

Нас с тобою разделяют горы,
Море, снег, взаимные проклятья...
Пусть теперь другие гастролеры
Погибают у тебя в объятьях..

Но под пальмой, поедая манго,
Через много лет и расстояний
Знаю - ты припомнишь это танго,
Что судьба играла на баяне...
* * *

Его слова застали меня в расплох, разбудили от привычной повседневности и повлекли за собой:

Camelia
Я в трансе замерла и манго отложила
я слушаю, я слушаю: ещё!
Послушайте, не вас ли я любила,
и голову склоняла на плечо,

когда в самозабвенном упоеньи
кружилась в танго - с вами или нет??
я помню эти чудные мгновенья,
я помню ваших глаз манящий свет,

улыбку, полувзор-полубезумье,
истому обессилевшей руки,
и как же мне невыносимо думать,
что вы невероятно далеки...
* * *

Кардинал Мракота играл желваками, переводя тяжёлый взгляд с меня на флибустьера и обратно, наконец он не выдержал:

Mrakotha
О да, я помню битву у Диона!
По пояс кровь. Чудесные деньки...
И как же мне невыносимо думать,
Что вы невероятно далеки...

Когда в самозабвенном упоеньи
Кружились в танго молнии-мечи,
Увидел я твой взор и в те мгновенья
Решил - найду к тебе ключи!

Пусть глупый враг беснуется в бессильи,
Мне нету дела до его страстей,
Тебя я одарил букетом лилий,
С той ночи стала ты моей.

Это моя женщина, танцуй в другую сторону.
* * *

Хандс не замечает Мракоты, грустит в мою сторону:

Hands
Я возвращаюсь с юга
Рысью, сквозь день
Вчерашний.
Где ты, моя подруга?
В замке, в высокой
Башне.

Гладкий паркет в палатах
Чист и натерт
До блеска.
Рядом - твои солдаты,
Мне среди них
Нет места...

Танцы, шуты, обеды..
'Кто он?'... И нет
Ответа.
Знамя моей победы
Станет другого
Цвета.

Роджер Черный, Веселый
Будет моим
Отныне,
Я поджигаю села,
Я забываю
Имя,

Ленточки в косах длинных,
Плечи, глаза,
Ресницы...
Тысячи жертв невинных
Под моей
Колесницей.

Я не подвержен горю,
Страшный солдат
Удачи!..

...Только чайки над морем
Слышали, как я плачу...
* * *

Хандс коротко покланился и направился к выходу. Я не знаю, как его удержать, как убедить его, что он здесь нужен, что он и есть тот единственный, кого я ждала, ради кого затевала эти вечера с друзьями... разве может мечта вот так уйти, и даже не прикоснуться к реальности?

Camelia
Я искала тебя повсюду,
голубей рассылала стаями.
Если требуешь - я забуду.
Но прошу тебя - не настаивай!

Я разлуки настойку горькую
пью до капли, не сомневайся!
А тебе флибустьеры зоркие
говорят: она улыбается.

Говорят: хороша немыслимо
что ни день наряды меняет.
Голубей рассылает с письмами,
всех на бал к себе созывает.

На моём балу-маскараде
всё стеклом засверкает и оловом.
И не вспомнит никто о награде
за твою непокорную голову.

Мишуру отличить не сумеют
от твоих драгоценных камней,
не подумают, что посмеет
флибустьер явиться ко мне.

И под маскою светской ненужности
разглядишь меня - ты один.
Приходи ко мне, гость мой суженый!
Укради меня, укради!
* * *

Но флибустьер был уже далеко... Голубь доставил письмо от него. Королевы же не плачут, да? И кто он вообще такой... имя в ряду имён морских разбойников, тёмный силуэт в моём сознании... единственный мужчина, с которым я забыла о своей гордости.

Hands
На высоком балконе осени,
Под узорами из зимы
Мы с тобою друг друга бросили...
Или это были не мы?

В окруженьи друзей проверенных,
Среди женщин и пьяных смут
Я пытаюсь отнять у времени
Наши краткие пять минут.

Не сдается оно, противится,
Запирает прошлое в склеп
А под палубой море ширится
И стирает, стирает след...

Не способный на сожаление,
Упражняясь в своей борьбе,
Я сжигал не только селения,
Я сжигал и мосты к тебе.

И теперь, на продажу выставлен,
Заблудившись в тысячах верст
Я стою на забытой пристани
Без тебя, под россыпью звезд

Как вернуться, скажи, красавица?
Нет ни веры, ни сил дойти...
Мне Харон во тьме улыбается,
Говорит: могу подвезти.

Подвези... И слова последние
Растворяются в пустоте.
Эти строфы - мое наследие -
Для тебя.
На могильной плите...
* * *

Пираты. Отребье, не нашедшее себе места на земле, ищущее в море лёгких денег. Никчемные бродяги, устраивающие набеги на портовые таверны.

Assa
Шумит таверна, песни, пляски, крики.
Фрегат вернулся, завершив поход.
На кружках от свечей сверкают блики.
И девушки краснеют от острот.

И моряки здесь веселяться бурно,
И золото вокруг течет рекой...
Добыто быстро и пропито буйно,
Пирату только в буре есть покой!
* * *

У Мракоты привычка внезапно входить в комнату, раскидывая тяжёлые портьеры на двери, врываться большой худой чёрной птицей... совать свой длинный нос повсюду, и даже в мои письма!

Mrakotha
To Camelia:
Подарок мой - твой голубок почтовый -
Запомнил с чьей клевал руки.
Письмо тебе тот флибустьер фартовый,
Мне до последней показал строки.

О боже, что за маскарад, за тайны!
Им нет цены. Игру свою кончай.
Для некоторых злой исход, фатальный.
Скажи же новой шалости прощай.

Пиши, не медли! Вот перо и свечи,
Дай шанс спасенья храбрецу.
Про встречу?! Быть не может речи!
Ведь знаешь, петли не к лицу...

Твой норов юн и необуздан, леди.
Но душу я твою храню.
Ты молода, и всё в неверном свете
Видишь. Ведь я тебя люблю.

Я заслоню тебя от тёмной жизни.
Тебе не к спеху пропадать.
Но далее коль будешь ты капризна,
Свободу вынудишь забрать.
* * *

Да что же это такое? Как он смеет? И как я могла столько лет принимать его за доброго заботливого пастыря?..

Camelia to Mrakotha
Ты, грешник в святом облаченьи,
молитвам своим обречён.
И в адских своих мученьях
ты видишь, как я и он
стремимся друг к другу отчаянно
И, несмотря ни на что,
мы с ним опять повстречается
...а ты разлучён с мечтой.
* * *

Ожиданием наполнены дни, ожидание суть пустота, о как мы в неё вцепляемся в отсутствии надежды... заменяя надежду мечтой и словами утешения тому, кто разбивает нам сердце.

Camelia to Hands
Мой корабль уплывает рано
в облаках по бескрайнему небу
Я в далёких тропических странах
отыщу тебя, где б ты не был...

Я жемчужный песок рассыпала,
рисовала на нём имя...
Карта дальних дорог выпала
от меня до тебя, любимый...
* * *

Мракота смотрит на меня в тоске, побелевшие пальцы сжимают чётки, как он им радовался, когда я подарила их на прошлое Рождество... падший ангел, бедный товарищ моих детских игр, высокий нескладный мальчик в сутане, как же ты поздно осознал себя мужчиной.

Camelia
Не потеря твоя, не утрата -
обо мне ты мечтать не мог.
И ни выхода, ни возврата,
ни дверей тебе, ни дорог.

О спасеньи забыты речи.
Из безбожных тёмных глубин
вырастает молитва, шепчешь:
"Полюби меня, полюби!"

Ни постом, ни моленьем праведным
страсть греховную не избыть.
Как грехи прихожанок завидны!
Не дано им, как ты, грешить.

С горькой миною всепрощения
перекошенным благостью ртом
ты даруешь слова отпущения,
золотым осеняя крестом.

Нарисован рукою гения,
смотрит Бог со стен на мольбы.
И смеётся дьявол в геенне:
"Полюби меня, полюби!"

* * *

Дальние поездки сами по себе утомительны, а бесконечные визиты, ахи, охи, приседания, признания в давней застарелой симпатии и заверения в совершеннейшем почтении... что же во мне так сильно изменилось за прошедшие пару лет, кроме того, что королевство моё процветает... благодаря золоту, награбленному пиратами и изобилию товаров, завозимых контрабандным путём теми несчастными, которым гостеприимно протягивает петлю каждая висилица в стране. Они сами сделали этот выбор: нарушать законы страны, идти против общества ...и я невольно начинаю их понимать.

Camelia
Не люблю запоздалых истерик.
Не люблю возвращений
на берег
Измеряю моря шагом,
под весёлым моим флагом...

Кружат крики бакланов и жён
кто-то счастлив, когда окружён.
А я выстыл.
Трап на пристань.
По трапу
катит кубарем кубрик косматый
лапать,
опусташать карманы,
дарить
от души
барахло.
Царь в тельняшке целует в экстазе
землю. Вот это свято.
Может и я когда-то
был на это способен? Верить
во всё святое,
в верность.
В любовь.
Верить в раскаяние.
В возвращение. В прощение. В прощание.
А я не прощаюсь ни с кем, тень.
Между живых прочих.
Всё, что есть -
в сердце, здесь.
И от берега прочь.

Хотя я и не пират вроде, а наоборот королева, но лицемерие внезапной дружбы и обожания со всех сторон настолько раздражает, что пиратские выражения тут уже уместны.

* * *
Как хочется удержать моего флибустьера, вернуть его, успокоить его тоску... есть долг, есть другие дела, которые все уйдут на второй план, когда-то.

Camelia
Флибустьер мой!
забытым именем
и забытым богом клянусь:
наших судеб прямые линии
заплетутся, когда вернусь!

* * *
Юнги, гребцы, матросы...
"Кто он?" -
и свист дамаска.
Падают в море росы
и продолжается сказка.