Я собираю ночные окна

в альбом памяти. Квадраты жизни

чужой, разной за ними – комнаты –

уюта омуты. Играет рислинг.

Лампы с плафонами и без тянутся

разгоряченными шеями – в улицу.

Город – как бесконечная станция.

И силуэты в окне целуются.

Машут руками и глупо прячутся

за поворотами темной комнаты.

А шторы шепчутся – неудачница –

тебе-то не с кем прятаться. Горлом

идет нечленораздельная радость

от пресловутой свободы – мимо

стирая света, как стекол, глянец,

и собирая в альбом картины,

которых дописывать не придется.

Пусть силуэты в окне застынут.

Сегодня я подсмотрела солнце

на чьей-то  кухне, в квартале пыльном.

Оно играло в лапту со шторой,

и убивало под корень время.

И ночь смущенно молчала, чтобы

не помешать. И оно – горело.

Герань искрила как током. Рамы

расплавил свет – и бежал на город,

ночь заливая кипящей лавой.

И месяц крепко обеспокоен

был.

Даже кошки сошлись – послушать

И натыкаясь усами в рислинг,

светились тоже. А в доме ужин

проворно стряпался, сны толпились.

Смеялось солнце в окне открытом.

А кошки видели только кухню

да облицовку зеленой плиткой,

и человека в потертой куртке…